Неточные совпадения
Диомидов, в ярко начищенных сапогах
с голенищами гармоникой, в черных шароварах, в длинной, белой рубахе, помещался
на стуле,
на высоте трех ступенек от
земли; длинноволосый, желтолицый,
с Христовой бородкой, он был похож
на икону в киоте. Пред ним,
на засоренной, затоптанной
земле двора, стояли и сидели темно-серые люди; наклонясь к ним, размешивая воздух правой рукой, а левой шлепая по колену, он говорил...
Все социальные учения XIX века были лишены того сознания, что человек — космическое существо, а не обыватель поверхностной общественности
на поверхности
земли, что он находится в общении
с миром глубины и
с миром
высоты.
Из настоящих кустарников можно указать
на таволожник иволистный
с ярко-золотистыми цветами, особый вид боярышника
с редкими и короткими иглами и
с белесоватыми листьями
с нижней стороны, жимолость Маака более 4 м
высоты с многочисленными розоватыми цветами и богородскую траву
с лежащими по
земле стеблями, ланцетовидными мелкими листьями и ярко-пурпурово-фиолетовыми цветами.
С Дуней
на руках в другую горницу перешел Марко Данилыч. Окна раскрыты, яркое майское солнце горит в поднебесье, отрадное тепло по
земле разливая; заливаются в лазурной
высоте жаворонки, а в тенистом саду поет соловей — все глядит весело, празднично… Девочка радостно хохочет, подпрыгивая
на отцовских руках и взмахивая пухленькими ручками.
Пластом лежит
на голой
земле. Двинуться
с места не может, голосу не в силах подать, лежит один-одинехонек, припекаемый полуденными лучами осеннего солнца. Ни
на горе, ни под горой никого нет, стая галок
с громким криком носится в
высоте над головой миллионщика. Лежит гордый, своенравный богач беспомощен, лежит, всеми покинутый, и слова не может промолвить. Тускнеет у него в очах, мутится в голове, ни рукой, ни ногой шевельнуть не может. Забытье нашло
на него…
Это длинное отесанное бревно, укрепленное горизонтально
на двух столбах,
на высоте с аршин над
землею.
Вот нахмурил царь брови черные
И навел
на него очи зоркие,
Словно ястреб взглянул
с высоты небес
На младого голубя сизокрылого, —
Да не поднял глаз молодой боец.
Вот об
землю царь стукнул палкою,
И дубовый пол
на полчетверти
Он железным пробил оконечником —
Да не вздрогнул и тут молодой боец.
Вот промолвил царь слово грозное, —
И очнулся тогда добрый молодец.
Полный месяц
с небесной
высоты задумчиво смотрел
на уснувшую
землю и тихим густым светом озарял мохнатые ели, белые стволы берез и большие глыбы лавы, которые издали можно было принять за гигантских жаб или окаменевших допотопных чудовищ.
Еще и не начинало светать. Высоко
на небе почти в самом зените стояла луна, обращенная последнею четвертью к востоку. Она была такая посеребренная и имела такой ликующий вид, словно улыбалась солнцу, которое ей было видно
с небесной
высоты и которое для обитателей
земли еще скрывалось за горизонтом.
Лёжа
на спине, мальчик смотрел в небо, не видя конца
высоте его. Грусть и дрёма овладевали им, какие-то неясные образы зарождались в его воображении. Казалось ему, что в небе, неуловимо глазу, плавает кто-то огромный, прозрачно светлый, ласково греющий, добрый и строгий и что он, мальчик, вместе
с дедом и всею
землёй поднимается к нему туда, в бездонную высь, в голубое сиянье, в чистоту и свет… И сердце его сладко замирало в чувстве тихой радости.
Телятев. Да мог ли я ждать! Вы любезны со мной, вы для меня сходите
на землю с вашей неприступной
высоты. Вы были Дианой, презирающей мужской род,
с луной в прическе,
с колчаном за плечами; а теперь вы преобразились в простую, сердечную, даже наивную пейзанку, из тех, которые в балетах пляшут, перебирая свой передник. Вот так. (Делает обыкновенные пейзанские жесты.)
Глубокая пропасть ложится теперь между телом человеческим и душою. Для Эмпедокла тело — только «мясная одежда» души. Божественная душа слишком благородна для этого мира видимости; лишь выйдя из него, она будет вести жизнь полную и истинную. Для Пифагора душа сброшена
на землю с божественной
высоты и в наказание заключена в темницу тела. Возникает учение о переселении душ, для древнего эллина чуждое и дико-непонятное. Земная жизнь воспринимается как «луг бедствий».
Сказав так, он соединился
с Эстампом, и они, сойдя
на землю, исчезли влево, а я поднял глаза
на Тома и увидел косматое лицо
с огромной звериной пастью, смотревшее
на меня
с двойной
высоты моего роста, склонив огромную голову. Он подбоченился. Его плечи закрыли горизонт. Казалось, он рухнет и раздавит меня.
Много было смеха, когда некоторые молодцы, желая достигнуть победного венка — бархатной шапки и свитки
с шелковым кушаком, скользили
с разной
высоты и падали
на землю.
И чувство безутешной скорби готово было овладеть ими. Но казалось им, кто-то смотрит
с высоты неба, из синевы, оттуда, где звезды, видит всё, что происходит в Уклееве, сторожит. И как ни велико зло, всё же ночь тиха и прекрасна, и всё же в божьем мире правда есть и будет, такая же тихая и прекрасная, и всё
на земле только ждет, чтобы слиться
с правдой, как лунный свет сливается
с ночью.
Едва поддерживали ее
на краю утеса несколько кустов различных деревьев, в которых она запуталась и при малейшем движении своем качалась
на воздухе, как в люльке; под нею,
на площадке, оставшейся между речкою и утесом, лежало несколько отломков глинистой
земли, упавших
с высоты,
с которой, по-видимому, и бедное животное катилось, столкнутое какою-нибудь нечистою силой.
Я думаю, что если бы смельчак в эту страшную ночь взял свечу или фонарь и, осенив, или даже не осенив себя крестным знамением, вошел
на чердак, медленно раздвигая перед собой огнем свечи ужас ночи и освещая балки, песок, боров, покрытый паутиной, и забытые столяровой женою пелеринки, — добрался до Ильича, и ежели бы, не поддавшись чувству страха, поднял фонарь
на высоту лица, то он увидел бы знакомое худощавое тело
с ногами, стоящими
на земле (веревка опустилась), безжизненно согнувшееся на-бок,
с расстегнутым воротом рубахи, под которою не видно креста, и опущенную
на грудь голову, и доброе лицо
с открытыми, невидящими глазами, и кроткую, виноватую улыбку, и строгое спокойствие, и тишину
на всем.
Будто
на невидимых крыльях поднялся я
на высоту белых облачков и оттуда увидел всю ту
землю, что называется Россией… и это ей, а не кому другому, угрожают такие бедствия, и это
на нее идут враги
с своим огнем и бомбами, и это за нее мы молимся, за ее спасение!
Мы взобрались
на насыпь и
с ее
высоты взглянули
на землю.
— Нет, вы па-азвольте, — заговорил он, опять останавливаясь и ставя кулек
на землю, так что дальнейший путь оказался прегражденным. — Па-азвольте! Это вы, кажется, изволите игнорировать мои мнения, потому что считаете меня пьяным. Не одобряете… понимаем… Стоите
на высоте-с. Отлично. А все-таки мой логический аппарат действует, и я утверждаю: ваше основное положение ведет к отрицанию культуры…
Оба
с минуту молчали, неторопливо и громко схлёбывая
с блюдечек чай; над ними широко раскинула тёмно-зелёные лапы двойная крона сосны, — её рыжий ствол
на высоте аршин четырёх от
земли раздвоился, образуя густой шатёр.
— Нет, Отец, льется
на земле красная кровь, но я избегал соприкосновения
с ней, и оттого я так чист. И так как нельзя, ходя меж людей, избежать грязи и крови ихней и не запачкать одежд, то
на самую
землю я не спускался, а летал
на небольшой
высоте, оттуда посылая улыбки, укор и благословения…
И
с этой минуты он почти перестал смотреть
на землю: она ушла вниз и далеко, со своими зелеными лесами, знакомыми
с детства, низкорослою травою и цветами, со всей своей радостью и робкой, ненадежной земной любовью: и ее трудно понять, и ее трудно, даже невозможно, вспомнить — крепок и ясен жгучий воздух
высот, равнодушен к земному.
На землю он больше не вернулся. То, что, крутясь, низверглось
с высоты и тяжестью раздробленных костей и мяса вдавилось в
землю, уже не было ни он, ни человек — никто. Тяготение земное, мертвый закон тяжести сдернул его
с неба, сорвал и бросил оземь, но то, что упало, вернулось маленьким комочком, разбилось, легло тихо и мертвенно-плоско, — то уже не было Юрием Михайловичем Пушкаревым.
Вспомнил, как он подпрыгивал и снова падал
на землю, оскорбленный, негодующий, не понимающий, почему же он не полетел; как уже небольшой прыжок
с высоты давал робкое впечатление полета и как до слез почти, до настоящей душевной боли хотелось все отдать, всем пожертвовать, от всего отказаться только за то, чтобы перелететь через соседский дом.
Но лучше всего знал он
землю во дворе,
на улице и в саду со всем ее неисчерпаемым богатством камней, травы, бархатистой горячей пыли и того изумительного, разнообразного, таинственного и восхитительного сора, которого совершенно не замечают люди
с высоты своего огромного роста.
Удар сокола
с такой
высоты, что едва можно разглядеть его, как темное пятнышко, стоящее в небе, бывает иногда очень косвенный (диагональный), и сокол может свалиться
с добычей даже за полверсты и более, и потому надобно скакать туда, чтоб немедленно отыскать его, пока он не успел наесться и сделаться негодным к продолжению охоты; при травле же гусей поспешность еще необходимее: когда сокол вышибет одного гуся из стаи — иногда повторенным ударом, если первый окажется недостаточным, — и опустится
на него или свалится
с ним
на землю, то вся стая гусей бросится
на помощь погибающему товарищу, и если охотник не подоспеет, то гуси своими крыльями и носами не только изуродуют сокола, но даже забьют до смерти.